Айкидо. Путь мальчика и его деда. О практике, в которой нет противника

Прошлой осенью наш второклассник Никита начал заниматься айкидо. Тогда ему было 7 лет, сейчас - 8. Сюжет имел предысторию в нашей семье - я (Лена Павлова) в студенчестве пять лет занималась единоборствами (ушу, рукопашный бой) и несколько раз с маленьким Никитой проходила программы детской самообороны в качестве подготовки к школе. Наша семья очень активная - многие знают наши спортивные комплексы. Жизнь без телесных практик мы не представляем, вот уже много лет вся наша семья, включая Никиту, практикует Рэйки. Но выбор именно айкидо стал для Никиты его собственным, сделанным под влиянием старшего друга. Дедушка - Николай Павлов - возивший Никиту в зал на тренировки 3 раза в неделю и первое время смотревший на все это со стороны, зимой тоже вышел на татами по приглашению сэнсэя. И теперь дедушка и внук занимаются в одно время в одной группе под руководством семейной пары - Владимира и Анастасии, чьи дети тоже в этой традиции. Не буквально конечно (отработку техник партнеры проходят с теми, кто близок им по росту), но одновременно, плечо к плечу, работая в схожем ритме и по единой программе. А вчера у нас был семейный праздник - Никита успешно прошёл испытания на 5 кю (оранжевый пояс).

Со стороны это выглядит трогательно. Изнутри — еще интереснее. Внук и дед оказались в одной горизонтальной плоскости: оба ученики, оба кланяются сэнсэю, оба учатся падать, оба ходят босиком по татами. Иерархия возраста, которая структурирует семью, на несколько часов в неделю начинает работать в совершенно ином виде. Необычность айкидо, его многослойный контекст, идеологическая уникальность и незаурядная философия вдохновляют и мы не единственные, кого айкидо привлекает семьями. Это удивительная история — и мы поняли, что хотим её рассказать. Не как рассказ про секцию, куда отдали ребёнка, а как практику, которая собирает вокруг себя человека и семью одновременно. И которая делает это не привычным для современного мира способом.

Что такое айкидо

Слово «айкидо» состоит из трёх иероглифов: 合 ai — гармония, единение; 氣 ki — дух, жизненная энергия; 道 do — путь. «Путь гармонии с жизненной энергией». Это сформулированная Морихеем Уэсибой (1883–1969) — основателем айкидо, известным ученикам как О-сэнсэй («Великий учитель») — программа. Уэсиба в юности мастерски изучил много боевых искусств — джиу-джитсу, фехтование на мечах, дзюдо, дайто-рю айки-джиу-джитсу под руководством Сокаку Такэды. Он умел убивать руками и оружием — и в какой-то момент понял, что больше этого не хочет. Его «духовное беспокойство возрастало по мере того, как ему становилась ясна тщетность пути, основанного на победе над другими». Из этого внутреннего поворота родилось то, что мы сегодня называем айкидо: боевое искусство, в котором сохранение нападающего важно так же, как и собственная защита.

Это одна из самых необычных особенностей айкидо среди всех боевых искусств. Главный принцип — не победить противника, а разрешить конфликт без вреда для обеих сторон. Айкидо не противостоит атаке силой, а сливается с движением атакующего и перенаправляет его энергию. Чем сильнее атака — тем эффективнее защита, потому что используется сама энергия атакующего. «Айкидо — это не метод сопротивления; и поскольку оно никогда не сопротивляется, оно всегда побеждает» (Уэсиба). Главная максима Уэсибы — masakatsu agatsu: «Истинная победа — это победа над собой». В айкидо нет соревнований. Принципиально. Высшие пояса получают не за победы над другими, а за демонстрацию понимания и техники на экзаменах. Это делает айкидо в современном мире чем-то почти диссидентским — как мы покажем ниже.

Почему именно айкидо. Специфика партнёрской работы

Большинство боевых искусств, к которым родители отдают детей, устроены вокруг соперничества: рукопашный бой, дзюдо, тхэквондо, бокс, карате-кёкусинкай. Там есть соревнования, рейтинги, побеждённые и победители. Это нормальная и часто полезная конструкция — но она встраивает ребёнка в логику «противника нужно одолеть». Айкидо устроено принципиально иначе. На татами всегда работают в паре, и роли постоянно меняются: один атакует (укэ), другой защищается (тори), потом наоборот. Партнёр является не противником, а соавтором техники. Без атакующего нет защиты, без защищающегося - нет смысла атаки. Это с первого занятия меняет логику восприятия партнёра.

Здесь есть прямая параллель с тем, о чём мы писали в статье про скалолазные сборы. На стене партнёр держит вашу верёвку, а потом вы поменяетесь местами. В айкидо то же самое и тоже в плотности одного занятия. Для восьмилетнего мальчика это особенно ценно. В этом возрасте интенсивно формируется представление о Я и о Другом. От того, какая модель партнёрства будет усвоена телесно в эти годы, во многом зависит то, как человек будет потом относиться к коллегам, супруге, своим детям. Айкидо прописывает в сознании не модель конкуренции, а модель сотрудничества — даже в ситуации внешнего конфликта.

Айкидо и социальные навыки. Что говорят исследования

Это не только наше родительское впечатление. Феномен айкидо как формы педагогики изучается в академической среде, и результаты впечатляют. В итальянской школьной программе Резолюция (Resolutia) айкидо официально используется как метод предотвращения конфликтов. Педагоги-медиаторы работают совместно с тренерами по айкидо в государственных школах. Программа возникла из наблюдения, что "конфликт между детьми немедленно ощущается их семьями и срабатывает как сигнал, который может быть симптомом тревожного, иногда опасного, состояния». В программу включаются не только дети, но и родители, и местная администрация. Потому что навыкам управления конфликтом нужно учиться всем.

В 2015 году в журнале Business Communication Quarterly была опубликована работа о телесно-вписанной педагогике айкидо (embodied pedagogy). Исследование показало, что участники «переживали айкидо-обучение как полезное для усвоения, удержания и применения навыков межкультурной коммуникации» и отмечали, что «айкидо способствует внимательности и пониманию». Главный вывод: айкидо как телесная практика переносит социальные навыки в память тела, а не оставляет их на уровне теоретических деклараций.

Айкидо учит состоянию готовности (readiness) — особому психофизиологическому режиму, который Фаджианелли и Лукофф описали в 2006 году как «состояние мужественной, быстрой и точной отзывчивости перед лицом угрозы». Это не агрессивная мобилизация, а собранная спокойная готовность из глубокого внутреннего центра. Состояние, в котором ребёнок может реагировать «умело и гибко из позиции внутренней центрированности, относительного спокойствия и стабильности». В современном мире и социальных ситуациях это, возможно, главный навык — оставаться собой, когда тебя пытаются вывести из равновесия.

И ещё одно важное исследование: айкидо развивает эмпатию через перцепцию намерений. Ребёнок учится считывать движение партнёра ещё до того, как оно завершилось — иначе невозможно защититься. Эта тренировка считывания другого переносится в социальные ситуации: ребёнок начинает раньше замечать, что что-то идёт не так, что собеседник раздражён, что назревает конфликт. Это и есть социальная сензитивность, которой так не хватает современному цифровому подростку.

Управление дистанцией. Ма-ай как жизненный навык

В айкидо есть фундаментальное понятие — ма-ай (間合い), дистанция взаимодействия. Это не просто расстояние между двумя людьми, а живое, динамическое пространство, в котором происходит взаимодействие. Слишком близко — атака уже неизбежна. Слишком далеко — невозможно встретить атаку и перенаправить её. Правильная ма-ай — это место, откуда возможно осознанное действие.

Восьмилетний ребёнок, осваивающий ма-ай телесно, осваивает её и социально. Он начинает чувствовать дистанцию психологически: где «слишком близко» в общении (когда другой давит, нарушает границы), где «слишком далеко» (когда теряется контакт, невозможна совместная работа). Ма-ай в зале становится телесной школой того, что в социальной психологии называют управлением межличностной дистанцией — навыком, который большинство взрослых осваивают методом болезненных проб.

В период моего обучения и последующей работы на факультете психологогии МГУ им. М.В. Ломоносова мы много занимались социально-психологическим тренигом. Навыки работы с дистанцией входили в самые разные программы обучения - тренинги продаж, публичного выступления, командной работы. Не было сферы взаимодействия и коммуникации, где дистанция не имела бы ведущего значения. Взрослые люди участвовали в модельных ситуациях - распознавали ложь партнера, стоящего далеко или близко, пытались убедить его в чём-то или получить редкий ресурс (например, номер в гостинице где мест нет), просто управляя дистанцией, произвольно меняя ее. Результаты для взрослых и студентов были открытием. Окзывается, иногда можно получить то, что просишь, просто подойдя ближе? Оказывается, можно лучше разоблачить лгуна, если выйти из под его взгляда и отойти чуть назад? Сложность была в перенесении полученного опыта из ярких упражнений на тренинге в реальную жизнь. Нужно было не забывать применять новые знания и приёмы. Когда я наблюдаю, как мой 8-ми летний сын на татами учится делать шаг всторону и контролировать через это контакт, переводя его в неопасный и абсолютно управляемый, я узнаю те же приёмы. Только они идут не от сознания, а от тела. Это значит, что они сначала будут приняты телом, а потом проговорены (хотя проговорены обязательно). И это значит, что когда в жизни возникнет необходимость, мой сын с высокой долей вероятности сначала уклонится и лишь потом будет анализировать как это ему удалось. Это даст ему гибкость и текучесть в моменте, преимущество не только пространственное, но и временное. Лена Павлова

Неагрессивный ответ на нападение

Один из ключевых аспектов айкидо — изучение техник перенаправления вместо противостояния. Когда тебя атакуют, ты не отвечаешь ударом — ты сливаешься с движением атакующего, ведёшь его дальше, чем он рассчитывал, и таким образом нейтрализуешь атаку. Атакующий оказывается на полу, но не побеждён в смысле унижения. Он, скорее, оказался избыточен в своём собственном движении. Что это даёт ребёнку? Несколько важных вещей.

Главное, это освобождает от логики «ответить тем же». Современная школа и двор учат, что на удар надо ответить ударом, на оскорбление — оскорблением, иначе ты слабак. Айкидо предлагает третий путь: не отвечать тем же, но и не убегать; не подставлять другую щёку, но и не бить в ответ. Это сложнее обеих привычных стратегий, и именно поэтому переключение сценариев имеет такой мощный эффект. Не менее важный опыт в том, что сила и возможность победить не так уж связаны. Ребёнок видит на занятиях, что подросток с правильной техникой бросает крупного взрослого мужчину. Не потому что он сильнее, а потому что он использует энергию атакующего. Это перестраивает базовое представление о силе: сила — не в массе, не в агрессии, не в крике, а в качестве движения, точности времени, способности оставаться центрированным.

И третье, конфликт можно пройти, не навредив другому. В айкидо есть строгое правило: техника должна защищать и атакующего тоже. Если ты «победил», но партнёр пострадал — это не победа, это провал техники. Уэсиба прямо говорил об этом: «Айкидо — это мост к миру и гармонии для всего человечества. Первый иероглиф 武 „bu“ (боевое искусство) означает „остановить оружие разрушения“».

Стратегии поведения в конфликте. Айкидо как метафора

В обиходе гуляют термины «вербальное айкидо», «психологическое айкидо», «эмоциональное айкидо», они же встречаются в литературе по коммуникации и конфликтологии. Это — рабочая модель. Вот принципы айкидо, которые конфликтологи применяют к разрешению конфликтов:

— Признать атаку, а не отрицать её. Первый шаг — не сделать вид, что атаки нет, а ясно увидеть её. В айкидо это базовое: ты должен увидеть движение партнёра, чтобы что-то с ним сделать.

— Не вставать в прямое противостояние. Не отвечать «ты не прав, а я прав» — это находится в логике атакующего и усиливает её.

— Слиться с движением. Признать эмоцию другого, повторить её собственными словами, дать понять, что услышал. Отзеркаливание, эмпатическое эхо — базовые техники активного слушания, то же самое в айкидо называется «вход в технику».

— Перенаправить, а не остановить. Энергию конфликта нельзя остановить, но её можно перевести в другое русло. Существует возможность перевести энергию в продуктивную плоскость. Как говорит сэнсэй в момент практики: "Техника делается не руками, а ногами, двигайтесь, уходите с линии атаки. Контролируете и выбираете дистанцию именно вы и партнёру будет очень неудобно, если он за вами не пойдет".

— Сохранить отношения. Конфликт пройден успешно не тогда, когда один проиграл, а другой выиграл, а когда оба вышли из него способными продолжать отношения.

Ребёнок, осваивающий айкидо в восемь лет, не учит эти принципы как теорию. Он их проживает телом на каждой тренировке. И когда в школе одноклассник толкнёт его в плечо или скажет что-то обидное, у него уже есть телесная память о том, что есть третий путь между «ответить тем же» и «убежать».

Айкидо и философия современности

Диалог с Бён-Чхоль Ханом

Давайте вспомним про контекст современного мира. Корейско-немецкий философ Бён-Чхоль Хан (Byung-Chul Han) — один из самых читаемых философов XXI века — в книгах «Общество усталости» (2010), «Топология насилия» (2011), «Психополитика» (2014) описывает современное общество как «общество достижений» (Leistungsgesellschaft), где насилие радикально трансформировалось. Главный тезис Хана: "Насилие в современном мире уже не приходит извне (от тирана, диктатуры или господина) — оно приходит изнутри." Современный человек стал «проектом самого себя». Он сам себя эксплуатирует, оптимизирует, измеряет, сравнивает с другими и наказывает за недостижение целей. Хан называет это «насилием позитивности» — насилием, которое требует быть «больше, лучше, быстрее, успешнее». Результат - распространение выгорания, депрессий, СДВГ, тревожных расстройств у детей и взрослых.

В обществе достижений, по Хану, человек теряет способность к настоящему отдыху, к «глубокой скуке», к встрече с Другим как Иноким, как подлинно новым. Всё превращается в проект самооптимизации; даже отношения, дружба, любовь становятся ресурсом для самоулучшения. Это создает агрессию, направленную на самого себя, проявляющуюся как депрессия и выгорание.

И здесь айкидо оказывается прямой антитезой этой логике. В айкидо нет соревнований. Принципиально. Нет места для измерения «я лучше, чем они». Принцип: «Истинная победа — победа над собой» (masakatsu agatsu) переводит фокус с внешнего сравнения на внутреннюю работу. В айкидо партнёр — не средство для достижения цели, а человек, без которого практика невозможна. Это противоположно неолиберальной логике инструментализации других. В айкидо тело — не объект оптимизации, а место осознанной практики. Тело нужно не для того, чтобы сделать его совершенным, привести к необходимому канону, выглядеть моложе и лучше. Через тело учатся быть в центре, чувствовать дыхание, замечать партнёра. В айкидо есть пространство для «глубокой скуки» в смысле Хана — для повторений, для медленного освоения формы, для долгого ученичества. В мире моментальных результатов и социальных сетей это контркультурно. В айкидо сохраняется фигура сэнсэя — Другого, который не равен тебе, не оптимизируется в твоих интересах, не подстраивается под твоё удобство. Эта встреча с настоящей инаковостью — то, что Хан считает дефицитом современности.

Когда мальчик кланяется сэнсэю при входе в зал, он не совершает архаичный ритуал. Он встраивается в систему отношений, которая структурно отличается от логики общества достижений. Это не противоречит современности — это даёт ему противовес ей. И это, возможно, главное, что айкидо может дать ребёнку, растущему в XXI веке.

Разорвать замкнутый круг насилия

Французский философ и культуролог Рене Жирар в работах «Насилие и священное» (1972), «Вещи, сокрытые от создания мира» (1978), «Я вижу Сатану, падающего, как молния» (1999) разработал теорию, которая особенно поучительна для разговора об айкидо. Жирар утверждает, что насилие в обществе работает миметически — то есть по принципу зеркального отражения. Когда один человек ударил другого, у того возникает естественный импульс ударить в ответ. При этом ответ почти всегда оказывается сильнее, потому что он включает не только сам удар, но и обиду от удара. Это и есть замкнутый круг: каждый последующий ответ сильнее предыдущего, и насилие растёт как снежный ком.

По Жирару, человеческие цивилизации тысячелетиями искали способы разорвать этот круг. Одни из них — ритуальное жертвоприношение, кодексы кровной мести с правилом «око за око» (как ни странно, это ограничение, а не призыв), монотеистические религии с заповедью не отвечать злом на зло. Но миметический закон работает упрямо: насилие воспроизводит насилие, и каждое следующее поколение возвращает мир к точке отсчёта. Айкидо предлагает идеологию для решение жираровской проблемы. Когда нападающий атакует, ты не отвечаешь миметически — не отзеркаливаешь его удар. Ты делаешь неповторяемое движение: уходишь с линии атаки, перенаправляешь энергию, переводишь его собственное движение в круг. Атакующий оказывается избыточен в своём нападении — а ты не нанёс ему ответного удара. Замкнутый круг разорван.

Для восьмилетнего ребёнка это даёт что-то очень важное. Он телесно осваивает то, что Жирар описывал как культурную задачу человечества: выход из миметического отзеркаливания. И когда на улице кто-то его толкнёт или крикнет угрозу, у него будет телесная память третьего пути. Сделать движение, на которое атакующий не рассчитывал.

Татами как переходное пространство

Британский педиатр и психоаналитик Дональд Винникотт ввёл понятие, без которого сегодня невозможна детская психология: переходное пространство (transitional space). Это особая зона между внутренним миром ребёнка и внешней реальностью, где ребёнок может играть с тем, что страшно, без риска. Винникотт показал, что игра в этом пространстве — главный путь, которым ребёнок осваивает агрессию, амбивалентность, расставание, страх. Не вытесняет, а именно проживает в безопасной форме. Эта концепция близка модели позитивного риска, которую мы описали в статье про скалалазные сборы, но с акцентом на проживание других сложных эмоций, которые иначе вытесняются или табуируются.

Татами — это идеальное переходное пространство в смысле Винникотта. Здесь ребёнок может играть с агрессией: атаковать партнёра, быть атакованным, падать, бросать, испытывать страх и побеждать его. Всё это происходит в среде, где есть строгие правила, надёжные взрослые и партнёр, который тебя бережёт. Агрессия не подавляется и не прорывается наружу неконтролируемо — она прорабатывается. Это то, чего катастрофически не хватает современным детям. Школа подавляет любую агрессию как нежелательную (никаких драк). Двор её освобождает в самой деструктивной форме (буллинг, погромы). Компьютерные игры предлагают её виртуальное проживание, но без телесной обратной связи, что Винникотт назвал бы псевдо-переходным пространством — оно не лечит, потому что в нём нет реального телесного опыта.

Айкидо — редкое место в современном городе, где ребёнок может встретиться с собственной агрессией в подлинном переходном пространстве. Он может атаковать, и партнёр это выдержит. Он может быть атакован, и сэнсэй защитит. Он может проиграть, и это не катастрофа. Он может выиграть, и его не будут ненавидеть за это. Через переходное пространство агрессия становится энергией, а не разрушением. Винникотт говорил: «Игра — это всегда переход. Это то, как мы становимся собой через встречу с тем, что нами не является». В айкидо ребёнок именно играет — серьёзно, телесно, по правилам — и через эту игру становится собой.

Три философа — Хан, Жирар и Винникотт — описывают разные стороны одного и того же дефицита современного мира. Хан говорит: ты потерял Другого. Жирар: ты в круге насилия. Винникотт: тебе негде играть с тем, что тебя пугает. Айкидо отвечает на все три вопроса практикой. Сэнсэй и партнёр возвращают ребёнку живого партнёра. Технология «не-ответа на атаку» разрывает замкнутый круг. Татами становится переходным пространством, где можно прожить агрессию в безопасности.

Кодекс поведения. Ритуалы как тренировка социальной сензитивности

В айкидо есть строгий этикет, который западному взгляду может показаться избыточным. Поклон при входе в зал. Поклон сэнсэю. Поклон партнёру перед и после техники. Особая иерархия рассадки. Правила обращения, традиционные приветствия по-японски. Никакой обуви на татами. Никаких разговоров во время тренировки. Современный родитель может задаться вопросом: зачем всё это? Не пережиток ли это феодальной Японии, который не имеет смысла переносить в современный российский зал? Но нет, это практика современная и предельно осознанная. Ритуал в айкидо выполняет точную педагогическую функцию. Он тренирует способность считывать социальные сигналы и действовать в соответствии с контекстом.

Ребёнок учится понимать, что в разных пространствах действуют разные правила. Зал — не школа, не дом, не двор. Здесь свой кодекс. Это базовый навык социальной адекватности — переключаться между контекстами и менять под них свое поведение. Айкидо учит замечать иерархию и работать с ней уважительно. Сэнсэй — не друг, не родитель, не учитель в школьном смысле слова. Это — особая фигура, к которой обращаются особым образом. Старшие ученики — не «крутые», а те, кто пришёл раньше и больше знает. Это тренировка работы с авторитетом, не сводимой ни к подчинению, ни к отрицанию.

Один из ярких моментов, которыми я всегда наслаждаюсь, когда присутствую в зале и на выездных тренировках айкидо-сообщества, это поведение старших учеников — черных поясов — по отношению к младшим. В айкидо каждый новый пояс как будто накладывает больше обязанностей. Светлые пояса их уважают, черные — остаются авторитетами даже в бытовых ситуациях. При этом они решают больше задач. Постоянно становятся партнерами сэнсэя при демонтрации техник, но также часто работают в парах со светлыми поясами, вплоть до белых. Это настоящая живая практика наставничества в действии. Лена Павлова

Ученик в айкидо учится чувствовать ритм зала. Когда тренировка только началась, когда она в разгаре, когда подходит к концу. Это считывается по тончайшим сигналам, которые невозможно артикулировать словами. Айкидо тренирует «чтение коллективного тела» — навык, полезный в любых социальных ситуациях, от рабочих совещаний до семейных встреч.

Айкидо учит не только уважать и ценить действия партнёра, но и вырастить в партнёрство в самом себе. Поклон перед техникой — это не формальность. Это сигнал: «я признаю в тебе человека, я не буду тебя травмировать, я буду действовать осознанно». Поклон после: "Спасибо, что был моим партнёром в рандори".

Действия партнёра (укэ) во время экзаменов не оцениваются. Но фактически от партнёра будет сильно зависеть, сможешь ли ты за минуту показать требующихся 10-15 техник. От того, будет ли он бойко вставать, будет ли он расхлябан или собран, будет ли он ориентирован на сотрудничество. И даст ли он тебе невербальный намек, что сделать, если в момент испытания от волнения техника просто вылетела у тебя их головы. Все это нужно продемонстрировать по отношению к партнеру "авансом". Ведь прямо сейчас никто не будет укэ за обратное поведение судить. Просто тори будет нимного сложнее решить свою задачу. Конечно, в айкодо укэ и тори проходят вместе долгий путь, постоянно меняясь ролями. И цену каждого как партнёра знают абсолютно все. Что может лучше вырастить партнёрство в ребенке? Каждый раз это работа в качестве укэ - его собственный выбор, его действия, его силы. Но за хорошую работу в качестве укэ его, естественно, будут ценить. Лена Павлова

Это и есть то, что мы называем социальной сензитивностью — способностью тонко чувствовать социальное поле и адекватно в нём действовать. И ритуалы айкидо — её прямая телесная тренировка.

Рандори и социальная адекватность

Парадоксально, но именно в восточных единоборствах, включая айкидо, спарринг (или его аналог в айкидо — рандори, свободная практика) учит ребёнка социальной адекватности больше, чем многие специально разработанные программы. В рандори немедленно видна обратная связь на любое действие. Грубо провел технику, не сохранил партнёра — он расстроится, может не захотеть с тобой работать дальше. Слишком слабо — техника не получится, партнёр не сможет правильно отработать падение. Не подстроился под партнёра (его рост, силу, уровень) — техника развалится или партнёр получит травму. Это калибровка социальной адекватности в реальном времени, с моментальной обратной связью.

В современном мире, где значительная часть детского общения проходит через экран, можно написать что-то злое и не увидеть реакции другого. Можно сбросить звонок и не отвечать неделю. А здесь — практика, в которой ты постоянно должен точно дозировать своё воздействие на другого человека, это бесценная школа. Айкидо дает понимание: "Ты влияешь на других, и это влияние реально, измеримо, мгновенно. Ты не один. Ты в общем поле, и за свои действия в этом поле ты несёшь ответственность".

Айкидо можно начать в любом возрасте. Разновозрастной контингент в зале

В отличие от большинства видов спорта, айкидо не требует пика юношеской физической формы. Здесь нет соревнований, в которых нужно быть быстрее или сильнее. Здесь нужно быть точнее, центрированнее, внимательнее. Эти качества с возрастом не убывают. При должной внутренней работе они даже развиваются. Известны случаи, когда люди начинали айкидо в 50, 60, 70 лет и достигали высоких данов. Сам Уэсиба продолжал активно практиковать до конца жизни (он умер в 86), и его поздние демонстрации с молодыми крепкими учениками — отдельный эстетический феномен: 80-летний старик играючи бросает 25-летних атлетов. Это работает потому, что айкидо опирается не на физическую силу, а на принцип. Для семьи это даёт редкую возможность: общая практика для разных поколений. Дедушка и внук на одном татами. Для айкидо это — норма. И это больше, чем хобби.

В айкидо-зале одновременно тренируются люди от 6 до 70+. Дети, подростки, молодые взрослые, родители и даже дедушки. Это редкая в современном мире ситуация. Сообщество, в котором возраст не сегментирует. В обычных условиях ребёнок почти не имеет опыта работы плечом к плечу со взрослыми, кроме своих родителей. И это, как показывают психологические исследования, делает социализацию неполноценной — ребёнок не получает опыта всей социальной палитры. В случае прямого родства - дедушки и внука - это переворачивает иерархию. Оба ученики, оба новички (причем в разной степени), оба под началом одного сэнсэя. Внук видит деда не как фигуру власти, а как сотоварища. Дед видит внука не как маленького, которому надо помочь, а как партнёра, с которым можно проконсультироваться по практике. Это драгоценная возможность увидеть друг друга в новом свете, чистый пример горизонтальной модели родительства Чистовых-Павловых, причем на физически сложном материале, не умозрительном. И пусть вам не кажется, что это легко. От дедушки это требует еще больше внутренней работы, чем от родителей. Потому что физические возможности не равны и надо иметь мужество, чтобы на каждом этапе жизни, уметь начинать что-то новое с начала.

Благодарность этого подхода мы ощутили по смене дискуса. Год назад, когда ушла мама, все мы ощущали потерю временной перспективы и на отце это сказывалось больше всех. Он говорил, что остается для того, чтобы помочь нам вырастить детей. И нам было от этого и больно, и страшно. А теперь мы ловим его на замечаниях, что он еще посмотрит что будет, когда Никита станет чёрным поясом. И мы смеемся, и на душе становится от этого теплее. Лена Павлова

Семейная пара инструкторов. Модель, которую видят дети

Отдельно стоит сказать о том, что тренирует Никиту и Николая семейная пара. И их собственные дети тоже часто бывают на татами (когда мы совпадаем по смене и графику). Так случается в единоборствах (я - Лена Павлова - тоже когда-то училась рукопашному бою у семейной пары), и в айкидо, в частности. И плодотворность этой модели трудно переоценить. Что это даёт детям? Они видят пример профессионального партнёрства между мужчиной и женщиной. На татами муж и жена работают без иерархии полов (если иерархия и есть, она определяется универсальными категориями для зала - кю и данами). Для ребёнка - это важный опыт. Наш сын видит отличную от нас семью, в которой практика является общим делом. Это не «папа на работе, мама дома, дети в кружках». Это общий путь в основе семейной жизни. Мы сами так живём. Но детям важно видеть, что так живём не только мы. Как и у нас, у наших наставников семья - не место отдыха, а место совместного освоения мира. Это формирует невербальный код, что айкидо — это надолго. Позиция детей в семье сэнсэя однозначна. Его дети - не школьники, которых заставляют, а младшие коллеги, идущие тем же путём. Это создаёт траекторию, к которой Никита может присоединиться: «Они начали в моём возрасте и теперь у них чёрные пояса. И я смогу так же, если буду идти этим путём».

Что остаётся родителям

Мы наблюдаем за этим со стороны — и видим, как айкидо собирает нашу семью особым образом. Когда Никита вместе с дедушкой уходят на тренировку, оба готовятся, оба возвращаются уставшие и довольные. Они волнуются перед выездами и экзаменами. У них есть общий язык, к которому мы не имеем доступа: они говорят про технику удэ-кимэ-нагэ, ирими-нагэ или сихо-нагэ, и пытаются демонстрировать, что сэнсэй сегодня показал нового. Это их пространство, и они создают его вместе. У них общая кровь, но айкидо делает их родственниками внутри практики, и это родство другого рода.

Что можем сделать мы? Поддерживать. Не вмешиваться в их пространство. Не превращать айкидо в инструмент достижения: «Сдал на оранжевый пояс — молодец, теперь — зелёный!» Видеть, что главное здесь — не пояс, а путь.
На татами Никита и Николай всегда рядом, но в разных парах — в пары ставят близких по росту и весу партнёров. Они кланяются — каждый своему. Падают и встают. Айкидо учит падать раньше, чем учит бросать. Это первое, что осваивает новичок, и одно из самых сложных для дедушки — потому что его тело отвыкло от такого режима. И когда мы смотрим, как они оба падают и встают, я понимаю: это и есть жизнь, которой мы учимся вместе с детьми. Не «никогда не упасть» — а упасть и встать рядом с тем, кому ты доверяешь. Даже если ты уже разучился падать и тебе это очень сложно.

Источники

Айкидо: философия и основоположник

• Ueshiba, M. Budo: Teachings of the Founder of Aikido / transl. by John Stevens. — Tokyo: Kodansha International, 1991.
• Ueshiba, M. The Art of Peace / transl. by John Stevens. — Boston: Shambhala, 1992.
• Ueshiba, K. The Spirit of Aikido / transl. by Taitetsu Unno. — Tokyo: Kodansha International, 1984.
• Stevens, J. Abundant Peace: The Biography of Morihei Ueshiba, Founder of Aikido. — Boston: Shambhala, 1987.
• Westbrook, A., Ratti, O. Aikido and the Dynamic Sphere: An Illustrated Introduction. — Tokyo: Tuttle, 1970.
• Сообщество Айкидо в Геленджике. Владимир и Анастасия Шапошниковы.

Айкидо в исследованиях. Социальные навыки и педагогика

• Faggianelli, P., Lukoff, D. Aikido and Psychotherapy: A Study of Psychotherapists Who Are Aikido Practitioners // The Journal of Transpersonal Psychology. — 2006. — Vol. 38, No. 2.
• Martin, P. H. Conflict Resolution Using Transactional Analysis and Aikido // Transactional Analysis Journal. — 2004. — Vol. 34. — P. 229–242.
• Lynch, P. D., Russell, J. S. Aikido-Embodied Pedagogy in Business Communication Training // Business Communication Quarterly. — 2015.
• Casale, N., Cerchia, A., Dal Pubel, L. The Teaching of Non-Violence in Italian Schools: Mediation and Aikido in Conflict Prevention // Creating a Sustainable Vision of Nonviolence in Schools and Society / ed. by S. Singh, N. D. Erbe. — IGI Global, 2017. — P. 182–198. DOI: 10.4018/978-1-5225-2209-6.ch010.

Айкидо и разрешение конфликтов в современной практике

• Crum, T. F. The Magic of Conflict: Turning a Life of Work into a Work of Art. — New York: Simon & Schuster, 1987.
• Strozzi-Heckler, R. In Search of the Warrior Spirit: Teaching Awareness Disciplines to the Green Berets. — Berkeley: North Atlantic Books, 1990.
• Dobson, T., Miller, V. Aikido in Everyday Life: Giving in to Get Your Way. — Berkeley: North Atlantic Books, 1994.
• Ringer, J. Finding Balance: What Aikido Can Teach Us About Conflict // The Systems Thinker. — Адаптировано из её книги Unlikely Teachers: Finding the Hidden Gifts in Daily Conflict (OnePoint Press, 2006). URL: https://thesystemsthinker.com/finding-balance-what-aikido-can-teach-us-about-conflict/
• The Gentle Art: Why Aikido is Ideal for Children // Orange County Beach Cities Aikido Foundation. URL: https://ocbcaf.org/the-gentle-art-why-aikido-is-ideal-for-children/

Модели современного общества

• Хан, Бён-Чхоль. Общество усталости. — М.: Издательство Института Гайдара, 2023. (Оригинал: Müdigkeitsgesellschaft. — Berlin: Matthes & Seitz, 2010.)
• Хан, Бён-Чхоль. Прозрачное общество. — М.: Логос, 2024. (Оригинал: Transparenzgesellschaft. — Berlin: Matthes & Seitz, 2012.)
• Han, Byung-Chul. Psychopolitics: Neoliberalism and New Technologies of Power. — London: Verso, 2017. (Оригинал: Psychopolitik, 2014.)
• Жирар, Р. Насилие и священное / пер. с фр. Г. Дашевского. — М.: Новое литературное обозрение, 2000. (Оригинал: La Violence et le Sacré. — Paris: Grasset, 1972.)
• Жирар, Р. Козёл отпущения / пер. с фр. Г. Дашевского. — СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2010. (Оригинал: Le Bouc émissaire. — Paris: Grasset, 1982.)
• Girard, R. Things Hidden Since the Foundation of the World. — Stanford: Stanford University Press, 1987. (Оригинал: Des choses cachées depuis la fondation du monde. — Paris: Grasset, 1978.)
• Винникотт, Д. В. Игра и реальность / под ред. И. В. Сизикова. — М.: Институт общегуманитарных исследований, 2002 (1-е изд.); 2-е изд. — 2016. (Оригинал: Playing and Reality. — London: Tavistock, 1971.)
• Винникотт, Д. В. Маленькие дети и их матери / пер. с англ. — М.: Класс, 1998. (Оригинал: Babies and Their Mothers. — Free Association Books, 1987.)
• Винникотт, Д. В. Разговор с родителями / пер. с англ. — М.: Класс, 2007. (Оригинал: Talking to Parents. — Addison-Wesley, 1993.)

Партнёрство, разновозрастность, сети родства

• Чистовы-Павловы. Система Чистовых-Павловых: Манифест родительства в эпоху ИИ. — baby-n-travel.org. URL: https://baby-n-travel.org/sistema-chistovyh-pavlovyh-manifest/
• Чистовы-Павловы. Скалолазные сборы: первая большая разлука как практика родительского отпускания. URL: https://baby-n-travel.org/skalolaznyie-sbory-praktika-otpuskaniia/
• Haraway, D. Staying with the Trouble: Making Kin in the Chthulucene. — Duke University Press, 2016.
• Neufeld, G., Maté, G. Hold On to Your Kids: Why Parents Need to Matter More Than Peers. — Toronto: Knopf Canada, 2004. (Рус. изд.: Не упускайте своих детей. — М.: Ресурс, 2012.)